— Когда Вы жили в Даугавпилсе, Вам удавалось что-то писать, для себя, для друзей?
Я писал множество эпиграмм, огромное количество поздравлялок, сценарии всевозможных праздников от «А ну-ка, парни!», до «Праздника песни». Это дало большой опыт версификации. А серьёзного я, пожалуй, ничего не писал. Было несколько стихотворений, но они не укладывались в эстетику городских мэтров. Впрочем, однажды я послал в журнал не помню уже какой подборку. Из этих стихов в памяти остался только обрывок:
«И не взойдёт из мокрых щепок,
В бревне застывший, гордый бриг».
Мне ответили, что стихи талантливые, но упаднические настроения моей поэзии не свойственно советской молодёжи.
Поэтому моя творческая жизнь свелась к пропаганде поэзии. Я писал и ставил мини поэтические композиции, спектакли в кафе, ездил по заводам, колхозам. Надёжная сценическая площадка был санаторий «Межциемс». Не думаю, что мои зрители стали страстными любителями поэзии, но хоть что-то же осело в их памяти.
