— Как возник замысел написания романа «Город, который сошел с ума»? Почему именно роман-фарс?
Замысел родился очень просто. Как-то я зашёл на городской сайт и кликнул на кнопку «Праздники». И очень удивился, прочитав: «День смерти А. С. Пушкина». Я тут же начал играть в этот праздник.
А роман-фарс потому что это не роман, а некая профанизация романа. И потому ещё, что средневековый фарс предполагает гротескное изображение городского быта.
— Один из центральных топосов романа – это театр. Насколько Вам
интересен этот вид искусства? Расскажите, что Вас связывало с театром?
Театр – это моя юность. Я впервые вышел на сцену в 14 лет. Был в тогдашнем Центральном Доме Культуры, нынешнем Доме единства театральные коллектив Николая Васильевича Таранова. Кстати сказать не единственный. Была и латышская труппа, из которой запомнилась талантливая Ирена Фолкмане, и еврейская труппа, выпускавшая спектакль обычно на Хануку. Для меня это была школа жизни, а не только спектакли. Я имел счастье общаться и с Тарановым, и с Фариновским, и с гениальным Свободиным. Когда праздновалось столетие со Дня рождения Яна Райниса, я читал стихи в его мемориальной квартире в Риге. Я так волновался, что потерял сознание на несколько минут.
Мне довелось принимать участие в нескольких попытках возрождения театра. В спектакле «Тяжкое обвинение», режиссёры Евгений Всеволодович Свободин и Николай Владимирович Фариновский. И в спектакле «Похождения зубного врача» Володина, режиссёр Евгений Бражник. Для меня было важно видеть с каким благоговением репетировали актёры убитого Даугавпилсского театра и я был на всех репетициях. Мне необыкновенно везло на людей. Актёры, имена которых стали уже историей театра помогали, беседовали, объясняли. Радченко, Орлова, Осмоловский, Метелица, Щербик, пани Галина Бакаляр-Чумаченко, Жданова – вот некоторые из талантливых и уникальных личностей. Вместе с талантливым Борей Падва мы играли в «Квадратуре круга», режиссёр Пётр Хохлов. И это было рождение и ныне здравствующего народного театра «Искатель».
Несколько позже именно в театре я нашёл свою любовь. Мы прожили с Галиной Григорьевной более сорока лет и надеемся, что занавес ещё не закрылся.
Я давно живу… Можете себе представить, что сам Карлис Муделис показывал мне, семнадцатилетнему сопляку свои картины.
— Наверняка многие герои романа имеют своих прототипов. Не могли бы Вы рассказать об этом интересном моменте.
Увы. Прототипов нет. Я старался избегать точности и в описании героев, и в описании городских достопримечательностей. Иначе получился бы некий мемуар. Сходство в именах объясняется тем, что у меня на имена отвратительная память и я придумал это сходство, чтобы не лазить всякий раз в список имён. Хотя да, каждый персонаж – это некая мозаика встреч с самыми разными людьми. Но персонаж состоит из слияния таких мелочей, что трудно определённо назвать прототипа.
